Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Институциональная экономика: Курс лекций

Голосов: 19

В настоящем пособии подробно рассмотрены следующие вопросы: истоки институционализма, теория институтов, теория контрактов, принципы эффективного распределения прав собственности и другие тематические разделы курса "Институциональная экономика".

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
            Примером корпоративного рынка является колхозный рынок. Скажем, ты, колхозник, привез
продавать в Москву картофель. Ты видишь, что на рынке все продают его по 1 руб. 20 коп. за
килограмм. Тогда ты начинаешь продавать его по 1 руб. 10 коп. (это рациональное экономическое
действие). Тут к тебе подходят двое «лиц кавказкой национальности» и говорят: «Дарагой, чего нызкий
цен дэржишь? Обижаешь нас совсэм»! Потом заводят они тебя за угол и «отметеливают», как следует. И
ты вынужден подчиниться некой силе, делегировать ей свои интересы, хотя тебе выгоднее продать свой
картофель по 1 руб. 10 коп., а не по 1 руб. 20 коп. Это корпоративный рынок, контролируемый внешним
образом, где ты сам теряешь свободу, но не приобретаешь возможности контроля. Такое бывает очень
часто. Участники этого рынка входят в некую корпорацию, возглавляемую человеком, который носит
деньги не лично мэру, но префекту точно.
        Существует и рынок, организованный, как ассоциация, что подразумевает некий уровень
необязательности, свободы выхода с такого рынка. Классический пример ассоциативного рынка - любой
товарный рынок, если только вы в него не записаны, а просто выходите и торгуете на нем. Как
потребитель, вы также имеете ассоциативную связь с любым товарным рынком, поскольку он для вас -
не основной источник дохода. Скажем, вы пришли на рынок купить пылесос, рынок вам не понравился,
и вы оттуда уходите, считая возможным для себя отказаться от запланированной покупки. У вас с этим
рынком ассоциативный тип связи, ассоциативный тип отношений.
        Следует отметить, что ассоциативный тип отношений является господствующим в рыночной
экономике. Свободный рынок основан на необязательном типе связи между людьми, подразумевающем
свободу выбора партнера и критический подход к чужим действиям. При этом, осуществляя выбор,
индивиды    жестко   преследует   собственные    интересы.   Открытие,   которое   здесь   совершает
институциональная экономика, состоит не в том, что ассоциация соответствует рыночной экономике, а в
том, что сама нынешняя рыночная экономика полна организаций, и она не может существовать также
без корпоративных или общинных организаций. И во многом поведение людей на рынке - не результат
их свободного самоопределения на основе той или иной оценки собственных интересов. Поведение
людей определяют именно организации, основанные на корпоративном или общинном типе связи.


        4. ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ИНСТИТУТОВ.
        Если следовать определению Д.Норта (а оно, на мой взгляд, самое красивое), институты
уменьшают неопределенность выбора в экономике в условиях явного недостатка информации.
Недостаток информации ведет к неопределенности выбора, к очень большим затратам трудовых и иных
ресурсов, чтобы такой выбор сделать. А институты помогают человеку экономить ресурсы в ситуации
выбора, показывая некий путь, уже пройденный до него другими. Каковы основные черты институтов?
        1) Институты выполняют главную задачу экономической теории - обеспечивают
предсказуемость результатов определенной совокупности действий (т.е. социальной реакции на эти
действия) и таким образом привносят в экономическую деятельность устойчивость. Тот или иной
институт предполагает, что, пойдя в некое место, вы с высокой степенью вероятности получите там то,
что искали, затратив некие виды ресурсов, также известные вам заранее.
        Скажем, вы затратите, пойдя в магазин, определенное количество денег и получите скорее
всего товар, который удовлетворяет тем или иным вашим потребностям. Это рыночной институт.
                                                                                                       41


Другой пример: направляясь в банк, вы четко знаете, что затратите определенное время на
идентификацию ваших доходов, после чего получите в свое распоряжение ту или иную сумму. Это
кредитный институт.
          2) Институты наследуются, благодаря свойственному им процессу обучения. Обучением
может заниматься специализированная организация (так это обычно и бывает). Но обучение может идти
и на уровне «learning by doing», когда люди в ходе работы следят за действиями их более опытных
коллег и делают так же, как они.
          3) Институтам присуща система стимулов, без которой они существовать не могут.
Института просто нет, если нет системы стимулов позитивных (вознаграждения за следование
определенным правилам) и негативных (наказания, которого люди ожидают за нарушение
определенных правил).
          4) Институты обеспечивают свободу и безопасность действий индивида в определенных
рамках,    что   исключительно     высоко    ценится   экономическими   агентами.    Есть   большая
институциональная рамка - рамка N 1, в пределах которой ты свободен в действиях и тебя не накажет
закон. И есть рамка N 2, в пределах которой ты свободен в действиях и тебя не накажет общественное
мнение.
          Способ наказания, характерный для мягких институтов, - остракизм. Это защитный механизм,
свойственный каждой общине. Изначально он был крайне неприятной процедурой. В древних Афинах
остракизм обеспечивал выравнивание городской общины, и на это община тратила очень много усилий.
Афиняне страшно боялись, что кто-нибудь из их богатых, известных, обладающих большим влиянием
сограждан использует свое могущество и станет царем, подмяв под себя общину. Поэтому они изгоняли
их из Афин.
          Остракизм в современной жизни - это игнорирование человека. Например, повторю, в 50-ые гг.
нынешнего века в США белый южанин не обслуживал в своей лавке негра, зная, что, сделай он это,
никаких незаконных действий против него не предпримут, но ни один контрагент больше с ним сделок
не заключит, реализуя таким образом свою свободу. Игнорирование - самое страшное в экономической
жизни. И если закон еще можно обойти, то обойти такого типа наказание, как остракизм, следующее из
мягкого института, практически невозможно.
          5) Институты сокращают трансакционные затраты (т.е. затраты на поиск информации, ее
обработку, оценку и специфическую защиту того или иного контракта) точно так же, как технологии
сокращают производственные затраты.
          Если экономический агент действует в системе, где государства нет (как это было на диком
Западе), или оно слабо (как сейчас у нас), то он вынужден нанимать каких-то людей, которые путем
насилия или угрозы насилия заставят контрагента выполнить контракт. Ясно, что это дорого. Кроме
того, зачастую в наших условиях он навсегда попадает под бандитскую «крышу» (корпорация, к
которой он обращается за помощью, в результате поглощает его самого).
          Если же экономический агент действует в системе, где есть сильное государство, то оно
защищает его интересы. Он просто обращается в суд и с относительно небольшими судебными
издержками выигрывает дело. Таким образом, он экономит очень большие трансакционные издержки на
наем какой-то альтернативной принудительной силы.
                                                                                                       42


        5. ИНЕРЦИОННЫЙ ХАРАКТЕР ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОЙ ДИНАМИКИ И ЕГО ПРИЧИНЫ.
        Почему культурная дивергенция происходит так же быстро, как конвергенция? Почему,
например, в Японии и в США абсолютно различны институты мягкие, да и жесткие институты
несколько отличаются? Почему практически одни и те же экономические трансакции регулируются
абсолютно разными институтами в разных странах и имеют разную эффективность? Было бы понятно,
если бы совершенно разные институты сходились к одному институту, потому что более эффективные
институты, казалось бы, должны вытеснять менее эффективные. Но получается наоборот: все исходит из
общинных форм, очень похожих везде, а потом на уровне корпоративных отношений, на уровне
развитого рынка возникают все более и более разнообразные институты, формируются различные
нации, формируется совершенно неповторимый набор институтов. Почему это происходит? И как это
увязать с основным постулатом экономической теории - постулатом эффективности, согласно которому
в каждом случае человек пытается максимизировать свое удовлетворение, свой доход и выбирает
технологии институтов, исходя из принципа оптимизации, т.е. стремится достичь, по возможности,
максимума целей, затратив, по возможности, минимум ресурсов? Чтобы ответить на эти вопросы, нам
придется вернуться к идее предпосылок, к методологии экономического анализа и внести туда по
крайней мере еще одну коррективу.
        Обычно говорят, что целью экономического поведения человека является достижение
максимальной эффективности. Рискну все-таки предположить, что это частный случай, что целью
экономического поведения человека прежде всего является выживание, а не эффективность. Т.е. для
начала человек должен обеспечить свое выживание. И очень долгое время, пока существовало
натуральное производство, привязанное к естественным процессам, так и было. Ситуация изменилась,
лишь   когда   экономический   рост   стал   реальностью.   Однако   период   бурного   накопления
производственного потенциала занимает менее 500 лет, а минимум 20000 лет люди ориентировались
скорее на простое воспроизводство того, что у них было, нежели на решительное расширение своих
возможностей. Повышение эффективности распределения ресурсов, повышение уровня удовлетворения
своих потребностей в начальный период развития человечества было редкостью.
        Отсюда это молчаливое следование достаточно извилистыми путями, которые доказали свою
устойчивость, некритическое отношение ко многим институтам. Ведь в условиях, когда человек знает
мало, он контролирует себя и свою среду на относительно узком отрезке. По мере расширения круга
явлений, в которые он вовлекается, он начинает постоянно ощущать, что у него нет сил и ментальных
возможностей оценивать их каждый раз заново. Поэтому он следует определенным обычаям, законам,
относясь к этим институтам некритически. А ломает он их не тогда, когда видит для себя какие-то
возможности иметь на 20 % больше, а тогда, когда уже не может выживать в их рамках. Это совершенно
другой критерий.
        Если бы человек каждый раз вел себя, как ЭВМ, и постоянно менял свои институты, он не смог
бы существовать, ибо объем информации, которую он в таком случае должен был бы через себя
пропускать, стократно превосходит его ментальные возможности. Человек просто вынужден следовать
рутине. Для него это оптимальный способ существования, он жить по-иному не может, но до тех пор,
пока рутина явно не мешает его выживанию. Все революции (т.е. ломка жестких институтов) возникали
                                                                                                     43


не потому, что люди, жившие хорошо, хотели жить еще лучше, а потому, что люди начинали страдать
от существующих институтов. Итак, очень медленный, инерционный характер институциональной
динамики и чрезвычайное разнообразие существующих сегодня институтов объясняется, во-первых,
тем, что человеку тяжело менять институциональную среду, к которой он привык. Для него это связано
с огромными затратами.
        Во-вторых, как только возникает корпорация, разделение на тех, кто управляет, и тех, кем
управляют, сами институты начинают монополизироваться узкой группой лиц, которые используют их в
своих интересах. И шаманы, кормившиеся подаяниями, кои их соплеменники приносили богам, и
требовавшие увеличить эти подаяния под угрозой небесных кар; и египетские жрецы, ведавшие
регулированием разлива Нила; и чиновники, увеличивающие свой аппарат в средневековом городе - все
они паразитировали на тех или иных институтах. Подобного рода группы, монополизирующие
определенные институты в свою пользу, характеризуют классовое общество. Так считают
институционалисты. И именно в этом состоит главное отличие институционалистов от марксистов,
которые (по крайней мере, вульгарные марксисты) считают, что монополизировать можно только
средства производства, но не институты. Поэтому, с точки зрения марксистов, т.н. «азиатский» способ
производства, вокруг которого шли долгие споры, не является чем-то отдельным в истории
человечества.
        При «азиатском» способе производства, как известно, ни у кого нет частной собственности, но
есть собственность самой корпорации, и по мере того, как человек занимает все более и более высокую
ступеньку в этой корпорации, он начинает пользоваться все большими и большими благами. Т.е.
правящий класс организован по типу партии, когда руководство контролирует систему институтов
общества и использует ее в своих интересах. Длится это, пока положение низов корпорации не начнет
явно   ухудшаться   из-за   уменьшения   ресурсов.   Хотя   зачастую   институты   сами    закрепляют
неэффективность,    диспропорциональность    в    использовании   ресурсов,   и    такое   положение
воспроизводится веками, а иногда и тысячелетиями, если это позволяют внешние условия, состояние
технологии производства и натуральных ресурсов.
        Как только объем имеющихся в наличии ресурсов резко падает (а обычно это связано с
естественными процессами), институциональная система общества ломается. Общинный строй чаще
всего рушился из-за перенаселения, приводящего к изменению соотношения между теми ресурсами,
которые человек может использовать для своего выживания, и теми ресурсами, которые человек может
использовать для роскоши. Например, разрушение общины и возникновение классового общества в
Древнем Египте было связано с тем, что огромная цветущая северная часть африканского континента,
где общинно жила масса людей, примерно за 5000 лет превратилась в пустыню Сахара. Вследствие
этого, все население сдвинулось к дельте Нила и было просто вынуждено перейти к новой технологии и
искать тех, кто бы регулировал водоснабжение (ими стали жрецы). По аналогичной причине возникло
классовое общество и у шумеров в Междуречье. Переход от рабовладельческого строя к феодальному и
от феодального к капиталистическому опять-таки был обусловлен достаточно резким увеличением
народонаселения. Оно уже не могло существовать на слабом аграрном базисе. Нужны были новые
производственные технологии, а старые институты не могли их обеспечить.


                                                                                                        44


         Т.е. вся институциональная динамика, как правило, связана не с тем, что люди сознательно
ищут и выбирают более эффективный институт вместо менее эффективного. Люди будут мириться с
существующим институтом, если только их благосостояние решительным образом не падает. Причина
необычайной устойчивости институтов кроется в том, что поведение людей в массовом порядке далеко
от рациональности, на взгляд стороннего наблюдателя, но абсолютно рационально, на взгляд самих этих
людей. Ведь отдельный человек, следуя заведенным правилам, пусть неэффективным, тратит на это,
скажем, 30 % своего дохода (у него эту часть отбирает феодал или государство). Если же он выступит с
оружием в руках против существующего строя, у него возможны куда большие затраты. Степень риска в
этом случае он совсем не может просчитать. Любой крупный институциональный сдвиг - это период
огромной неуверенности.
         Например, у нас сейчас наступил такой период. Дело в том, что коммунистический или
псевдокоммунистический строй мог существовать нормально только на заре коммунистической эпохи.
Этот строй крайне неэффективно использовал ресурсы. Соревнование огромной корпорации «СССР» с
Западом привело нашу экономику к краху, все население стало жить ощутимо хуже. В конце 1980-ых -
начале 1990-ых гг. на прилавках просто ничего не было. Разразился тяжелейший экономический кризис.
КПСС не смогла при всей своей опытности удержать власть именно потому, что резко ухудшилось
благосостояние каждого отдельного человека. Старые институты перестали обеспечивать определенную
прогнозируемость того, что с каждым человеком будет завтра. У людей исчез стимул накопления - не
для чего стало стараться хорошо работать и копить деньги, так как полки магазинов опустели. И тогда
произошла институциональная встряска.


         6. ЕЩЕ О ЖЕСТКИХ И МЯГКИХ ИНСТИТУТАХ.
         И жесткий, и (особенно) мягкий институты достаточно успешно обеспечивают определенный
уровень прогнозируемости поведения контрагентов, гарантируют, что те будут действовать известным
образом. Это прекрасно иллюстрирует следующий анекдот.
         Возвращается Василий Иванович из Англии. Встречает его Петька. И вот подъезжает один
лимузин, следом другой, выходит Василий Иванович во фраке, в цилиндре, сигару курит, весь в
перстнях. Петька подскакивает к нему:
         - Василий Иваныч, откуда ты такой? Как это у тебя получилось?
         - Да я, Петька, неожиданно разбогател. Как приехали мы в Англию, повели меня в клуб. Ну, сел
я в карты играть. Мой партнер говорит: «Три короля». Я ему: «Покажи»! А он: «Джентльмены, Василий
Иванович, верят друг другу на слово». Тут, Петька, мне карта и поперла!
         Обратимся к другому примеру. Благотворительный фонд - неприбыльная организация, которая
имеет определенную цель и только ради нее существует. Например, это может быть Фонд поддержки
Высшей Школы Экономики или Национальный фонд спорта. Поскольку такой фонд преследует
исключительно цели некоммерческие, он освобождается от некоторых налогов, чтобы люди вкладывали
в него деньги.
         Однако в США существует примерно 200 довольно крупных благотворительных фондов
(foundation), которые не пользуются никакими особыми преимуществами. Своим основанием они
обязаны тому, что избыточно богатые американцы решили увековечить свои имена в истории. Так были
                                                                                                        45


учреждены фонды Карнеги, Рокфеллера, Форда и других. В эти фонды деньги вкладываются обычным
образом и приносят прибыль, но прибыль (за исключением некоторой нормы капитализации) идет на
финансирование благотворительных проектов.
        А в Нидерландах при населении 15 млн. человек таких фондов (stichting) около 600000. Их там
больше, чем предприятий. Любят голландцы основывать фонды, это их национальная черта. Например,
какой-нибудь господин основывает фонд поддержки своих внуков, в котором накапливается
определенная сумма на радость наследникам. Эти фонды в Нидерландах пользуются режимом
налогового благоприятствования - они освобождены примерно от 60 % налогов.
        Казалось бы, любой может зарегистрировать свое предприятие, как фонд, и не платить налогов.
Тем не менее, голландцы не считают это для себя возможным. По их представлениям, фонд и
предприятие - совсем разные вещи. Кстати, в Нидерландах и самая высокая доля неоформляемых
сделок, когда люди встречаются, ударяют по рукам и расходятся, не подписывая никакого формального
договора, что естественно только между своими. А вообще в Северной Европе доля неоформляемых
сделок - 60-70 %.
        Такой высокий уровень доверия в экономике, главным образом, связан с тем, что Нидерланды -
маленькая страна (ее можно из конца в конец проехать на машине за 3 часа) с компактно проживающим
относительно однородным населением. Обмани голландец, и он не сможет больше жить на родине. Ему
негде будет спрятаться, и он вынужден будет эмигрировать. Степень информационной насыщенности
голландского общества очень высока, хотя, разумеется, все 15 млн. человек не могут быть знакомы друг
с другом. Что-то подобное представить себе в США или даже во Франции невозможно.
        Но давайте сравним две экономические модели - англосаксонскую (Северная Европа и США) и
азиатскую (Япония, Южная Корея и прочие «азиатские тигры»), которые почти одновременно добились
успеха. Технологии и там, и там единые (они интернациональны), институты же абсолютно разные, хотя
и дают одинаковый эффект: высокий уровень доверия в экономике в рамках больших корпораций, в
рамках отношений между фирмами, существенных для экономики.
        Конечно, кто-то из американцев обмануть может (в США много иммигрантов), но
американская фирма уже не может. Есть исчерпывающая статистика по всем фирмам, и эта информация
легко доступна, уровень    информационной насыщенности очень высок. У людей, возглавляющих
американские фирмы, протестантская этика, о чем писал еще Макс М. Вебер (Max M. Weber). Они
знают, что воровать плохо. То же характерно и для голландских фирм. А у японцев жесткая
корпоративная этика. Японец не может обмануть, ибо этим он дискредитирует свою фирму.
        Таким образом, совершенно разные культуры приходят к одному и тому же - к очень высокому
уровню доверия в экономике, обеспечивающему большое число сделок с минимальным оформлением.
Понятно, что любое развернутое оформление сделки связано с необходимостью оценить риски при том
или ином ходе дела, с наймом адвокатов, которые будут защищать права собственности в суде, и т.д.
Тот, кто от этого избавлен, уже может списать 20-30 % себестоимости.
        В конечном счете в этом и заключается задача институтов - создать такие зоны доверия,
действуя в которых, человек может сэкономить на трансакционных затратах (затратах на обеспечение
своих сделок, на получение информации) и использовать сэкономленные средства для инвестиций в
производство. Максимизация экономии является проблемой эффективности институтов. Но повторяю,
                                                                                                       46


менять менее эффективные институты на более эффективные очень тяжело. За каждым институтом есть
и традиция, и некая группа поддержки, которая от этого института кормится.




                                                                                                  47


        Лекция 4




        ТИПОЛОГИЯ ТРАНСАКЦИОННЫХ ИЗДЕРЖЕК



        Среди интегральных издержек, которыми занимается экономическая наука, мы должны
различать два типа издержек:
        - трансформационные издержки (PC), т.е. «production costs» - «производственные
издержки»;
        - и трансакционные издержки (TC), т.е. «transaction costs».
        Трансформационные издержки можно назвать «производственными издержками» лишь
условно, потому что в значимые производственные издержки входят и трансформационные, и
трансакционные издержки. Тем не менее, для различения мы будем их так называть, имея в виду под
«production   costs»   трансформационные,   а   не   интегральные     издержки.   Заметим,   что   для
трансформационных издержек устоявшегося обозначения нет.
        Трансформационные издержки есть издержки, сопровождающие процесс физического
изменения материала, в результате чего мы получаем продукт, который обладает определенной
ценностью. В эти издержки входят не только издержки обработки материала, но и издержки, связанные
с планированием и координацией процесса производства, если последний касается технологии, а не
взаимоотношений людей.
        Классическим примером экономики, которая не знает трансакционных издержек, а знает
только трансформационные, является идеальное натуральное хозяйство Робинзона (Robinson Crusoe
Economy). Трансформационные издержки Робинзона могут включать в себя не только издержки
вспахивания поля, строительства какого-то жилища, т.е. каких-то физических действий, но и издержки
некоторых действий по планированию, некоторых действий предсказательного характера (так, на основе
опыта прошлого года Робинзон будет определять, когда ему лучше сеять, и пр.).
        Совершенно очевидно, что в трансформационные издержки (или в издержки технологии)
входят также определенные элементы измерения и планирования. Обычно на них не обращают
внимания или относят к трансакционным издержкам, тогда как они могут относиться к чистой
технологии. А наши идеологи полагали, что в конечном счете все будет эволюционировать до состояния
«единой фабрики», и что всем будет распоряжаться Госплан на основе непосредственных натуральных
балансов. В основе советской экономической системы лежало именно технологическое измерение,
технологическое планирование, осуществляемое в масштабах страны. Такой подход привел к краху всей
экономической системы, ибо издержки (в данном случае полутрансформационные) попытки создания
«единой фабрики» в масштабе, выходящем за рамки отдельной фабрики, оказались настолько велики,
что породили целую серию уже трансакционных издержек, связанных с наличием в системе очень
сильного элемента огрубления, недоопределенности.
        Трансакционные издержки есть издержки, обеспечивающие переход прав собственности из
одних рук в другие и охрану этих прав. В отличие от трансформационных издержек, трансакционные

                                                                                                         48


издержки не связаны с самим процессом создания стоимости. Они обеспечивают трансакцию. Условно
говоря, трансформационные издержки создают блага, свойства которых имеют ценность для индивида
или коллективного агента экономики (предприятия, фирмы, ассоциации). Например, стол, услуга врача
или автомобиль имеют непосредственную ценность. В очищенном виде трансформационные издержки
создают ценности. А во что вкладываются трансакционные издержки? Существует несколько их
определений.
        Впервые это понятие ввел Рональд Коуз. В своей статье «Природа фирмы» (1937) он определил
трансакционные издержки, как издержки функционирования рынка. До этого экономической теорией
предполагалось, что рынок бесплатный, что агенты рынка ничего в него не вкладывают, что ценовой
механизм обеспечивает координацию, доведение сигналов до агентов рынка абсолютно бесплатно или
по таким ценам, которыми можно пренебречь. Коуз объясняет факт существования фирмы наличием
значительных издержек функционирования ценового механизма. По Коузу, фирма возникает тогда,
когда агентские издержки, связанные с тем, что ты доверяешь нечто своим агентам, меньше, чем
издержки функционирования рынка, т.е. трансакционные издержки.
        Коуз противопоставлял трансакционным издержкам, которые он относил только к рынку, т.н.
«агентские издержки», которые возникают внутри фирмы. Естественно, что в рамках фирмы люди,
нанятые нами, начинают вести себя несообразно, и за ними надо присматривать. Поэтому каждый раз
мы выбираем: либо создать фирму между нами, либо нанять кого-то в качестве постоянного работника,
либо выйти на рынок и обеспечить выполнение этой работы на основе рыночных механизмов.
        Рассмотрим возможные альтернативы, предоставляемые нам повседневной жизнью. Типичный
пример – ремонт квартиры. Вы можете делать его сами, если умеете и если у вас к этому есть интерес.
Или вы можете организовать весь процесс, нанимая на рынке работников для каждой конкретной
операции, закупая краску и рассчитывая, сколько ее надо, и т.д. В этом случае вы пытаетесь встать в
такой ряд трансакций, который будет чисто рыночным и исключит ваше взаимодействие с одной
фирмой. Ведь фирме вы заранее не доверяете, считая, что у нее есть собственный интерес, а вы
сделаете ремонт дешевле. Однако если вы - человек занятый или достаточно богатый, вы для ремонта
квартиры нанимаете фирму, потому что ваши альтернативные издержки времени выше, чем издержки,
которые вы потратите на организацию этого процесса. Чаще всего это связано с «эффектом богатства» –
«wealth effect». Впервые этот термин ввел тоже Коуз. В его теории понятие «трансакционные издержки»
противополагается понятию «агентские издержки», и выбор между тем или иным типом издержек в
значительной мере определяется «эффектом богатства».
        Следующий этап развития теории приходится на 1950-ые гг. Он связан с целой группой имен,
среди которых Кеннет Эрроу (Кenneth Arrow), Джордж Стиглер (George J. Stigler), Армен А. Алчиан
(Armen A. Alchian), Гарольд Демсец (Harold Demsetz), Оливер Уильямсон (Oliver E. Williamson). Эти
ученые вышли на следующий уровень абстракции, объединив в одну категорию издержки
функционирования фирмы и рынка и противопоставив их трансформационным издержкам.
        В настоящее время трансакционные издержки понимаются подавляющим большинством
ученых интегрально, как издержки функционирования системы. Трансакционные издержки – это
издержки, возникающие, когда индивиды обменивают свои права собственности в условиях неполной
информации либо подтверждают их в тех же условиях. (Подтверждение прав собственности - защита
                                                                                                      49


тех прав собственности, которые у вас есть сейчас.) Когда люди обмениваются правами собственности,
они вступают в контрактные отношения. Когда они подтверждают свое право собственности, они не
вступают ни в какие контрактные отношения (оно у них уже есть), но они защищают его от нападок
третьих лиц. Они боятся, что их права собственности будут ущемлены третьей стороной, поэтому тратят
ресурсы на защиту этих прав (например, строят забор, содержат полицию, и т.п.).
        Поль Р. Милгром (Poul R. Milgrom) и Джон Робертс (John Roberts) предложили следующую
классификацию трансакционных издержек. Они делят их на две категории – на издержки, связанные с
координацией, и на издержки, связанные с мотивацией. На мой взгляд, это деление – достаточно
условное. Тем не менее, в этой классификации есть, что обсудить. Авторы попытались выделить две
стороны, присущие системе трансакционных издержек. Координационные издержки, в свою очередь,
делятся ими на три подвида, а мотивационные – на два.




                             Трансакционные издержки




        Координационные издержки               Мотивационные издержки




        1        2           3                     4                     5
        Координационные издержки.
        1. Издержки определения деталей контракта. По сути, это - обследование рынка с целью
определить, что вообще можно купить на рынке, прежде чем вы сузите свой подход до чего-либо
конкретного.
        2. Издержки определения партнеров. Это - изучение партнеров, которые поставляют нужные
услуги или товары (их местоположения, их возможности выполнить данный контракт, их цены и т.д.).
        3. Издержки непосредственной координации. Что это значит в условиях рыночного обмена? На
колхозном рынке эти издержки примерно равны тому, что вы доехали до рынка и обошли ряды, т.е.
значительная наведенная стоимость в данном случае отсутствует. А что касается сложного контракта, то
здесь возникает необходимость создания структуры, в рамках которой осуществляется сведение сторон
вместе. Эта структура представляет, например, интересы заказчика и обеспечивает процесс переговоров.


        Мотивационные издержки (т.е. издержки, связанные с процессом выбора: вступать или не
вступать в данную трансакцию).
        4. Издержки, связанные с неполнотой информации. Ограниченность информации о рынке
может привести к отказу от совершения трансакции, от приобретения блага. Классический пример
отказа от решения в результате неполноты информации – ликвидация в настоящее время фондового
рынка в России. Люди не знают, будет ли он существовать, какова будет судьба предприятий (может, их
                                                                                                       50



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика