Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Институциональная экономика: Курс лекций

Голосов: 19

В настоящем пособии подробно рассмотрены следующие вопросы: истоки институционализма, теория институтов, теория контрактов, принципы эффективного распределения прав собственности и другие тематические разделы курса "Институциональная экономика".

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
    рынок - они работать не могут. Вторая причина – качество выпускаемой продукции. Надо сказать, наша
швейная промышленность начала хиреть уже в советское время при Л.И. Брежневе (ее вытесняли те же
румынские товары), а ныне она стала абсолютно неконкурентоспособной по качеству, ибо привыкла
ориентироваться на качество, задаваемое военными, гораздо более низкое по своей природе.
        Вот что означает специфичность активов и ситуация « hold-up».


        Реляционные контракты.
        В реальной экономике, чтобы преодолеть ситуацию hold-up, фирма, которой необходимы
специализированные активы, сама делает в них инвестиции. А если сделать эти инвестиции по тем или
иным причинам в рамках одной фирмы невыгодно или невозможно, то возникают отношения
вертикальной интеграции. Вообще, они образуют костяк любой промышленности. В той же российской
промышленности вертикальная интеграция очень велика.
        Подобного рода холдинги взаимоувязаны. В них, как говорит Уильямсон, господствуют
реляционные (отношенческие) контракты, т.е. контракты, предполагающие долгосрочные отношения
между совершенно независимыми партнерами, которые ориентированы на их поддержание и на
интегральную сумму прибыли (скажем, за 10 лет), а не на максимизацию прибыли в рамках текущей
конкретной сделки. Это вовсе не значит, что они не стремятся получить прибыль от данного контракта.
Но это значит, что они идут навстречу друг другу достаточно далеко, ибо связаны определенными
отношениями, разорвать которые обоим партнерам, как правило, невыгодно.
        Итак, есть фирма, есть вертикальная интеграция, есть рыночный контракт и есть реляционный
контракт.
        Фирма - это один собственник.
        Вертикальная интеграция есть переплетение отношений собственности, когда собственники не
совпадают, но переплетается между собой, и отношения между ними регулируются уже их взаимными
интересами.
        Рыночные контракты тоже имеют различные по степени плотности формы организации
взаимодействия. Мы не будем их рассматривать (они достаточно классические), отметим только, что для
них характерны инвестиции в специфические активы сильной степени, когда фирмы друг без друга жить
не могут, и порой им даже выгоднее просто объединить свою собственность и не подвергать друг друга
риску, постоянно выясняя свои интересы. (Кстати, Фишер, в конце концов, так и сделал - он продал свой
Кузовной завод компании «Дженерал Моторс».)
        А реляционные контракты возникают между фирмами именно в результате инвестиций в
специфические активы слабой степени, что означает: каждая из сторон делает специфические
инвестиции, несоизмеримые с ее основным капиталом (они маргинально малы в сравнении с ним).
        Реляционными контрактами будут контракты на продажу любой сложной техники или
оборудования. Например, если Уралмашзавод продал какому-нибудь якутскому разрезу свой шагающий
экскаватор, между ними не возникла вертикальная интеграция. Данный контракт нельзя признать и
рыночным. Это классический реляционный контракт. Дело в том, что экскаватор стоит от 2 до 5 млн. $.
Это сложнейший агрегат, который нужно постоянно сопровождать, обслуживать. И если директор
разреза попросит директора Уралмашзавода К.Бендукидзе подождать полгода с оплатой, последний
                                                                                                        91


явно пойдет ему навстречу. Бендукидзе важно, что разрез купил экскаватор именно у него и, глядишь,
через два года еще купит, а он этот экскаватор будет обслуживать.
        Уралмашзавод и якутский разрез, как партеры, заинтересованы друг в друге не только потому,
что экскаватор уже стоит в этом разрезе, а еще и потому, что они уже сделали инвестиции в
специфические активы. Их инвестиции не такие сильные, как в случае Кузовного завода Фишера, а
более мягкие. По отношению к совокупному капиталу они составляют не 10 - 20 %, как у Фишера, а 2 -
3% в каждом случае, но это все равно ощутимо и предполагает определенные формы организации
взаимодействия.
        Реляционным контрактам присуща, как правило, процедура честного торга между сторонами.
Сокрытие своей позиции в период торговли возможно лишь в начале такого контракта. А при его
повторении стороны уже прекрасно знают друг друга. Уралмашзаводу известны производственные
мощности данного разреза (без этого просто нельзя – иначе завод сделает не тот экскаватор). Разрезу
отлично известно качество экскаватора, если он будет вторично закупать его или услуги по его
модернизации. Таким образом, их позиции в процессе торга открыты. Открытость же позиций
предполагает, что согласие достигается в эффективной точке.
        Реляционные контракты отличает еще и то, что инвестиции в специфические активы, которые
делают стороны, - это, в первую очередь, инвестиции на уровне человеческого капитала. Например,
Уралмашзавод, выпускающий экскаваторы, адаптировал к потребностям заказчика прежде всего своих
работников, которые этот экскаватор для него проектировали и обслуживают. То же относится и к
работникам якутского разреза, которые привыкли работать с инженерами именно Уралмашзавода. Но
поскольку затраты на человеческий капитал составляют в настоящее время порядка 40 – 50 % затрат, это
практически определяет позицию партнеров в данной ситуации. С другой стороны, инвестиции в
человеческий капитал, может быть, самые возвратные из инвестиций в специфические активы - они
наиболее оборачиваемы. Человек не гибнет, он просто теряет часть своих навыков при разрыве тех или
иных отношений.
        Нынешнее         состояние      российской     промышленности       характеризуется      разрывом
производственных связей, за что директорский корпус отчаянно ругает наших либералов (см. любую
газету). Экономисты в ответ улыбаются: «Ну, какие производственные связи, когда есть рынок?! Рынок
все расставит на свои места. Кому эти связи нужны»?! Однако, в действительности, директора правы.
        Конечно,    при    советской     власти   хозяйственные   связи   (скажем,   между    шинным   и
автомобильным      или    между      нефтехимическим   и   двигателестроительным     заводами)    сначала
планировались из единого центра, но потом они уже нарабатывались самими предприятиями. Такие
инвестиции в специфические активы ими были сделаны. А оттого, что сейчас эти инвестиции (и
производственные, и человеческие) обесценились, наша экономика потеряла гораздо больше, чем
просто от сокращения объема выпуска продукции. Последнее почти ничего не значит, так как при
наличии мощностей выпуск продукции можно возобновить в прежнем объеме. Но разрушение
уникальных производственных связей (когда люди досконально знали производственные возможности
своих партнеров – что у них есть, в каком направлении развивается их технология, каким образом ее
легче дополнить) – потеря невосполнимая. Более того, простаивание производственных мощностей
неминуемо ведет к постепенному исчезновению человеческого капитала.
                                                                                                            92


        5. ОГРАНИЧЕНИЯ ПРАВ КОНТРАКТА (ТЕОРИЯ ОЧЕРЕДИ)
        Ограничения прав контракта мало исследуются и в теории организованных рынков, и, как ни
странно, в экономике общественного сектора, хотя         имеют к ней прямое отношение. В частности,
рационирование благ и ограничение цены ниже равновесной реально происходит в любом случае
публичного распределения формально бесплатных благ. Поэтому, говоря об ограничениях прав
контракта, мы говорим, разумеется, не только и не столько об очереди и все-таки в конечном счете
будем разбирать разные ее формы. Дело в том, что другие формы достижения оптимума второго
порядка после рационирования (после ограничения, например, продажной цены сверху или снизу)
сводятся к довольно экстравагантным методам, типа побоища при входе в автобус, где побеждает
сильный, но связано это уже не с экономической теорией, а скорее с теорией спортивных единоборств.
Оптимум может достигаться и путем введения карточной системы, однако она тоже содержит элементы
очереди. В силу сказанного имеет смысл рассмотреть как экономику очереди в общем виде, так и
различные ее приложения.
        Своим созданием экономика очереди обязана двум ученым - Йораму Барцелю (Yoram Barzel) и
Стивену Чунгу (Steven N.S. Cheung). Первым к этой проблеме обратился Барцель, который в 1974 г.
написал статью «Теория рационирования посредством ожидания» («A Theory of Rationing by Waiting»).
Заметим, что рационирование может также осуществляться посредством государства. Вторым свой
вклад в разработку данной проблемы внес Чунг, написавший в том же году статью «Теория контроля
цен» («A Theory of Price Control»). Чунг более известен, чем Барцель, - его именем назван блок моделей
теории рационирования посредством ожидания, где речь идет о следующем.
        Есть два типа ограничений контракта, которые не затрагивают неподвижные права
собственности, но затрагивают права собственности в динамике. Это т.н. «price ceilings» и «price floors»
- условно говоря, «потолки» и «полы цен». Спрос (demand) и предложение (supply) конкретного товара
(например, хлеба) пересекаются в точке, определяющей равновесную цену. Т.е. у нас есть некая
равновесная цена хлеба и некое равновесное его количество, купленное по этой цене. Если, скажем,
народные массы, возмущенные, что хлеб ныне стоит 13 коп., а еще недавно стоил 7 коп., требуют ввести
справедливую цену на хлеб, они тем самым требуют ввести price ceiling, т.е. не повышать цену на хлеб
выше определенного уровня. Вполне понятно, что по цене 7 коп. пожелает приобрести хлебушек
гораздо больше народу, а продать его - гораздо меньше поставщиков. В результате, возникнет некий
избыточный спрос, который разом не удовлетворяется предложением и который правительство должно
каким-то образом рационировать. Это рационирование в разных своих формах и формирует такой
институт, как очередь.

                                                S

          P
          P
          Pe
          Pc

                                                    D


                              Qe                     Q                                                     93


        Фактически, на этом графике не видно, каким образом устанавливается новая точка
равновесия, но совершено ясно, что она должна установиться. И она обычно устанавливается за счет
возникновения определенного времени ожидания. Соответственно, к заявленной цене добавляется некая
дополнительная цена (назовем ее «ценой ожидания»). Цена ожидания – это то, что платит человек,
включенный в систему распределения по заниженной цене, который встает в данную очередь, чтобы
получить данный товар именно по данной цене. Т.е. возникает ситуация дефицитной экономики.
        Дефицит (см., например, работы Яноша Корнаи (Yanos Kornai)) имеет огромное число
вариантов разрешения – и равновесных, и неравновесных. Но в этой лекции нас будут интересовать
очень простые вопросы, а именно: каким образом формируются законы распределения? каким образом
достигается некий новый субоптимум, когда совершенно очевидно, что спрос и предложение
расходятся, и возникает эксцессивный, реально неудовлетворенный спрос?
        В частности, мы не будем рассматривать ситуацию, когда правительство искусственно
подтягивает производителей (supply side) к определенной цене, заставляя их производить товар именно
по этой цене, что обычно ведет к резкому снижению качества товара - ведь правительство не может
проконтролировать все качественные параметры (об этом уже говорилось применительно к
социалистической экономике). Так, если фабрику, которая могла бы производить 100 шт. некоего товара
по равновесной цене 100 $ за 1 шт., обязывают произвести 100 или даже 110 шт. этого товара по цене 80
$ за 1 шт., то в итоге это просто окажется другой товар, а за какое время будет достигнуто качественное
изменение данного товара – вопрос лишь его технологии и композитности.
        Подобная ситуация регулярно возникала в советское время, возникает она у нас и сейчас в
секторах, связанных с производством общественных благ. Это, скажем, услуги в области «пассажирских
грузоперевозок» (данный термин, мне кажется, очень точно отражает суть услуги, которую мы в
результате получаем), здравоохранения, образования, жилищно-коммунальном хозяйства, т.е. везде, где
производитель должен поставлять явно за меньшую цену большее количество товара. Обусловлено это
чаще всего тем, что у производителя хозяин – государство, и тем, что это политическая фирма.
        Насколько данная ситуация жизненна для нашей экономики, показывает следующее. Около
года назад в Тюмени состоялось большое экономическое совещание работников образования. Там
выяснилось, что даже в самом заштатном вузе страны, где коммерческий прием минимален, государство
фактически оплачивает меньше половины стоимости подготовки одного студента, а остальные средства
обеспечивает спонсорская помощь, коммерческий прием студентов, короткие программы, сдача
площадей вуза в аренду и пр. Так вуз, работающий, как политическая фирма, принадлежащая
государству-собственнику, реагирует на жесткие условия своего существования. И по-иному выйти из
положения он не может. Он просто плохо учит в конечном итоге. Например, в общем бюджете ВШЭ
финансирование подготовки студентов Министерством образования РФ составляет 12 %. Все остальное
дают научные заказы от Министерства экономики, в меньшей степени от Министерства образования и
Центробанка, а также коммерческое обучение студентов (условно говоря, один коммерческий студент
ВШЭ кормит двоих государственных).

                                                                                                          94


        Перейдем к более очевидной ситуации – к очереди, обратившись к поведению в ее рамках не
столько производителей, сколько потребителей. Согласно определению Барцеля, очередь (queue) есть
метод установления прав собственности на определенный товар посредством ожиданий и по
принципу: «первый пришел – первый получил»          («first came, first served»). Это наипростейшее
определение очереди.
        Следует отметить, что любая, даже самая простая, очередь предполагает крайне высокую
степень добровольного соблюдения правил очереди. Это очень характерно для дефицитных экономик,
однако в недефицитных экономиках люди, внезапно оказавшиеся в ситуации дефицита, не готовы
стихийно образовывать такой институт, как очередь. Например, несколько лет назад, будучи в
Диснейленде под Парижем, я наблюдал следующую картину. На все аттракционы там были огромные
очереди, что для Запада редкость. Столбиками, соединенными друг с другом бархатными шнурами, к
каждому аттракциону был выгорожен коридор, внутри которого и стояла молча, смирно очередь. Вдруг
один из столбиков упал. И тогда все эти люди, молча опять же, давя детей, сразу кинулись в
освободившееся пространство. Такое их поведение очень показательно. Ясно, что очередь является для
них метаэкономической культурой, т.е. чем-то не унаследованным, тогда как для нас падение
веревочного ограждения прошло бы незамеченным. Мы в нем не нуждаемся - ведь каждый россиянин
знает, что у него в очереди есть определенный номер (скажем, 386-ой), он знает, за кем стоит, и кто
стоит за ним, - а они там, на Западе, нуждаются. Они соблюдают законодательство (внешние рамки), но
не способны сразу же воспроизвести его из себя.
        Еще в советские времена, когда было принято сочинять нечто жизнеутверждающее, А.А.
Аузан, ныне председатель Конфедерации обществ защиты прав потребителей, написал книгу, в которой
как раз на примере элементарной ячейки, т.е. очереди, доказывал, что коллективизм, коллективность
есть исходное отношение социализма. (Он был последователем моего отца Ивана Ивановича
Кузьминова, считавшего, что не планомерность, а коллективность - исходное отношение социализма.)
Аузан писал примерно следующее: «Как только на прилавке появляется дефицитный товар, люди сразу
же организуются. Они его коллективно распределяют, причем стараются распределить поровну. Именно
из добровольного соблюдения (compelliance) правил и вырастет коммунизм».
        При анализе экономических проблем, порожденных советской властью, мы скорее должны
были бы рассматривать неэффективность правил, и, тем не менее, анализируя очередь, мы будем
исходить из предпосылки эффективности правил как рационирования, так и установления ограничения
цены. Т.е. мы будем рассматривать случаи, в которых эти правила соблюдаются, элиминировав случаи
их нарушения некими агентами, считающими это для себя более выгодным.
        Основная проблема очереди в том, что каждому желающему может не хватить того товара, за
которым образовалась очередь. Какого рода адаптация происходит как со стороны кривой D (кривой
спроса), так и со стороны кривой S (кривой предложения)? Со стороны кривой D прежде всего будет
образовываться вторичный рынок мест в очереди, который устанавливает цену равновесия, как некую


заявленную цену Pc плюс PII (это еще не собственно waiting). Итак, цена равновесия:   Pc + PII , где
  PII > Pe − Pc

                                                                                                       95


        Почему PII больше, чем Pе, т.е. почему эта конструкция менее эффективна, нежели простое
равновесное установление цен? За счет чего, когда складывается ограниченный рынок и вторичный
рынок мест, итоговая цена в любом случае будет больше равновесной цены без регулирования? Один
возможный ответ: производители приняли решение производить меньше. Но даже если вы посредством
субсидий или еще чего-то заставили производителей производить столько же, сколько они производили
при равновесной цене, издержки поиска на вторичном рынке все равно будут больше по трем основным
причинам. Во-первых, сделки не повторяются, в силу чего на нерегулируемом, неорганизованном рынке
очень высок риск быть обманутым, а следовательно, информационные издержки будут несравненно
выше. Во-вторых, отсутствует контроль и гарантии со стороны государства. В-третьих, в отличие от
рынка организованного с его чистой информацией, рынку неорганизованному свойственна зашумленная
информация, т.е. информация с рядом неправильных сигналов (шумов). И, в результате, равновесная
цена будет воспроизводиться менее эффективно.
        Смоделированная таким образом ситуация – это ситуация анонимного контракта. Она
подходит, скажем, для рынка картофеля или кирпича, т.е. для какого-то массового товара, на который
вы установили заниженные цены и субсидируете производителей. А наряду с подобного рода сделками
есть и другие, где контракт будет носить персональный характер, и в этой ситуации будут действовать
несколько иные механизмы установления равновесия второго порядка.
        Классическим примером является уникальная в экономической истории послевоенная ситуация
на рынке жилья в Гонконге, которую Чунг (сам родом из Гонконга) разбирает не в исходной статье
1974-го г., а в двух других своих статьях. Рынок жилья в Гонконге, как и во многих странах, после
войны оказался регулируемым путем фиксации арендной платы. Делалось это с целью помочь бедным,
не дать им жить и умирать на улицах. Однако в данной ситуации активной оказалась кривая S (кривая
поставщиков этой услуги), а пассивной - кривая D (кривая потребителей), т.е. потребители только
реагировали на действия поставщиков.
        Понятно, что арендодатели страдали от того, что цены на жилье были на долгое время
зафиксированы, и они выработали ряд противодействующих механизмов, вначале ординарных.
Например, арендодатели просто договаривались с кем-то из клиентов, что те платят им backpayment (т.е.
что-то еще им в карман, помимо официальной арендной платы); или в ситуации новой аренды
устанавливали большую единовременно выплачиваемую сумму (lump sum) за то, что клиент въезжал в
заново отремонтированную квартиру, - (renovation fee); и т.п. Но все это были паллиативы, а радикально
решить свои проблемы рентовладельцам помог принятый в тот момент закон, который позволял
повышать этажность зданий с 5 до, кажется, 8 или 12 этажей. Рентовладельцы дружно принялись ломать
свои дома (а были они построены всего 10–15 лет назад!) только ради возможности в новом доме
повысить арендную плату. И за 3-4 года треть жилого фонда Гонконга была снесена.
        Чунг пишет, что в результате жилой фонд Гонконга понес урон, равный урону, понесенному в
1940 г. Роттердамом от печально знаменитого налета немецкой авиации. Это прекрасный пример того,
что регулирование цен может быть эквивалентно ковровой бомбежке. Следует отметить также, что
после этого Гонконг вошел в полосу жестокого экономического кризиса, ибо все ресурсы оказались в
зоне наиболее эффективного использования - в сносе и в строительстве, - что в конечном счете привело


                                                                                                         96


к перераспределению той же суммы дохода, но без вложений в производственный сектор. Вот ситуация,
в которой активно предложение (supply), а спрос (demand) адаптируется к нему.
        Теперь рассмотрим более сложный вариант очереди, когда правила включают в себя также
рационирование потребления, а именно: каждый покупатель может приобрести только квоту k и только
один раз, т.е. он не может, получивши мешок сахара, снова встать в очередь (тогда как в
нерегулируемой очереди, в принципе, это сделать можно). В регулируемой очереди возможна торговля
местами. Но человек получает выгоду от продвижения вперед в очереди лишь в случае, если сама
очередь растянута на долгий период времени. Ведь если это, как было в советское время, разовая
очередь за вишнями или помидорами, человеку нет особого смысла доплачивать за место в ней (это
непринципиально в силу различных альтернативных стоимостей затраченного времени). Если же это
очередь за автомобилями, в которой советские люди стояли по 5 - 7 лет, то доплатить за место в ней,
разумеется, имеет смысл. Перекупка мест и была в недавнем нашем прошлом основной формой
поведения в рамках очереди за автомобилями, хотя автомобиль советский человек мог купить лишь
единожды.
        Пусть x – объем всего товара, который выносится на продажу, а k – доля, которую получает
человек. Как показал Барцель, равновесное время ожидания, измеряемое ценой ожидания, представляет
собой прямую негативную функцию от k. Т.е. чем меньше эта доля (k), тем больше у человека возрастает
время ожидания. Скажем, у нас есть 1000 автомобилей. Если k = 10 автомобилей (человек их покупает
разом), а время оформления k = 1 день, то максимальное время ожидания = 100 дней. Если k = 1
автомобиль, то максимальное время ожидания = 1000 дней, потому что формальности примерно те же,
но   альтернативные    издержки   (время   ожидания)    увеличиваются.   Таким   образом,   используя
вероятностный коэффициент, человек может определить свое реальное время ожидания.
        Для потребителя (demand side), а только его в данном случае мы и будем учитывать, цена
ожидания измеряется некой альтернативной ценностью. Рассмотрим методику определения цены
ожидания для двух форм очереди – очной и заочной. На мой взгляд, надо различать эти две формы. В
очной очереди ты стоишь сам, в заочной - твое имя. Заочная очередь характерна для товаров, временной
разрыв между спросом и предложением которых очень велик. Например, в некой организации стоит в
очереди на жилье 25 сотрудников, а получает организация от государства одну квартиру в год.
Естественно, сотрудники все эти 25 лет в месткоме не стоят, они там значатся.
        В заочной очереди цена ожидания ниже, ибо она не представляет собой вычет из заработанного
дохода, а рассчитывается, как разница между реальным и альтернативным доходами, которые
определяются индивидуальной производственной функцией (personal production function) – PPF, или
функцией полезности.

        Реальная   PPF= γ (L, K, M ) ,
        где   L - труд индивида с учетом его квалификации,
              K - средства, которыми он обладает,
              M - материальные ресурсы, имеющиеся у него.


        Альтернативная (в будущем) PPF1 = γ (L, K , M 1 ) ,

                                                                                                        97


        где   M1 = M + k


        В заочной очереди время ожидания обычно не значимо, кроме редких случаев, когда функция
полезности человека с получением k будет радикально меняться. Например, таковыми случаями могут
быть получение квартиры; или получение машины для человека, который занимается частным извозом.
Но в какой конкретно момент человек получит румынский мебельный гарнитур, уже не столь важно.
Итак, в заочной очереди с ее возможностями черного рынка мест в очереди равновесие второго порядка
в среднем будет очень близко к равновесию первого порядка.
        А при очной очереди цена ожидания рассчитывается, как:

                1     
              α  , I 1  = Pw ,
                k     
        где   I1 - первичный доход.
        Здесь цена ожидания обратно пропорциональна k и прямо пропорциональна I1 (чем выше
первичный доход, тем больше цена ожидания).


        Так   кто же в результате возникновения очереди выигрывает при условии, что правила
эффективны?
        Первый вариант ответа: выигрывают бедные (ведь у них альтернативные издержки стояния в
очереди по сравнению с первичным доходом I1 низкие). Однако бедные в очередь за автомобилями
«Бентли» по заниженной цене вообще не встанут!
        Второй вариант ответа: выигрывают богатые. Но в какой очереди выигрывают богатые?
Прежде всего она должна быть заочной. Очень жизненный пример - квартирная плата, которая в России,
в зависимости от стоимости угля и всего прочего, составляет примерно 1/3, а в некоторых регионах 1/5
реальной стоимости содержания жилого фонда. Квартплата в России - это некий дефицитный ресурс. В
силу того, что зарплата горожанина ограничена, ДЭЗ не может с него взять 1000 руб. и берет 100 руб.
Это price ceiling, который реально очередь не представляет, но можно себе представить очередь,
построенную примерно на тех же принципах. И выигрывают от того, что цены на эксплуатацию жилья у
нас занижены, богатые, потому что они имеют больше мест в этой очереди.
        Если мы будем рационировать цены на хлеб, где эластичность по доходу 0,1, эластичность по
цене 0,1 и, в итоге, ~ 1, то здесь богатые не выигрывают. Если же мы будем рационировать цены на
предметы роскоши (например, автомобили), где эластичность по доходу 0,9, а эластичность по цене 0,4,
т.е. динамика соотношения эластичности по доходу и эластичности по цене положительна, то «набор
очереди», как говорит Барцель, будет сдвигаться в сторону богатых, потому что именно богатые готовы
купить этот товар. Их в очереди будет большинство, и именно они выиграют от ограничения цены
(здесь термин «богатые» означает не класс, а просто верхние децили в распределении по доходу).
        Третий вариант ответа: выигрывают любители – люди, чья функция полезности (utility
function) адаптирована именно к данному продукту. Например, очередь в театр состоит из людей, для
которых посещение театра в их комплексной функции полезности занимает более высокое место,
нежели посещение в это же время ресторана.


                                                                                                       98


        Четвертый вариант ответа: выигрывают рантье или пенсионеры. Это очевидно - ведь здесь
рассматривается только активная часть дохода, а его пассивная часть не вычитается из дохода во время
стояния в очереди (почему у нас бабушки и любят очереди)!




                                                                                                       99


        Лекция 7




        ПОСТКОНТРАКТНЫЙ ОППОРТУНИЗМ


        На этой лекции мы рассмотрим явление, которое давно получило в литературе название
«моральный риск» или «моральная угроза» («moral hazard»). Конечно, не все случаи постконтрактного
оппортунизма сводятся к моральному риску, однако он охватывает ~ 90 % этих явлений, и литература,
посвященная постконтрактному оппортунизму, так или иначе дублирует литературу, посвященную
моральному риску, моральной угрозе. Кроме того, мы рассмотрим ряд случаев оппортунизма, не
сводящихся к моральной угрозе, – т.н. «fraud», что означает «прямое злонамеренное пренебрежение
своими обязательствами». Например, это поведение банкира, дающего крайне выгодную ссуду своей
сестре. Но даже fraud связано до некоторой степени с проблемой моральной угрозы, ибо представляет
собой запредельную моральную угрозу.
        Предположим, что все предконтрактные проблемы (см. Лекцию 6) урегулированы, контракт
заключен, и стороны приступили к его исполнению. Однако исполнение заключенного контракта
осложняется двумя причинами.
        Во-первых,   это   неполнота      контракта,   которая   является   закономерным   следствием
ограниченной рациональности участников контракта, а также недостаточности или сильной
асимметричности информации, которой они обладают. Неполнота контракта ведет к тому, что
обязательства сторон описываются формально, не полностью. Например, с Петровым заключен
контракт о покраске дома в красный цвет. Он контракт выполнил, но покрасил его плохо, так как не
положил слой грунтовки. Когда же его начинают в этом упрекать, он возражает: «А где в контракте
написано, что я его должен грунтовать»?
        Ситуация с несовершенством контракта, с неполнотой контракта вполне естественна. Мы
никогда ее не избежим, потому что живем в мире несовершенной, неполной информации. Проблема
неполноты контракта отражает ситуацию достижения сторонами некоторого равновесия своих затрат на
заключение контракта и тех ценностей, которые они рассчитывают получить в результате его
исполнения. Формулируя условия контракта, стороны в какой-то момент останавливаются. Т.е. контракт
в любом случае не полон. Тем самым в нем создается пространство для оппортунистического поведения
участников контракта по отношению друг к другу. И при прочих равных условиях участники контракта,
заключив его (будь то трудовой контракт или контракт на поставку самолета), попытаются
минимизировать свои затраты уже в постконтрактный период.
        Поскольку все случаи в контракте описать невозможно, исполнитель контракта сначала
предъявляет на переговорах с заказчиком свою основную позицию и защищает ее. При этом у него есть
и резервная позиция (т.е. столько он может уступить в цене). Но это не все. Заказчик хочет получить от
него некую услугу. Исполнитель прописал ее определенным образом, на что заказчик согласился.
Следовательно, у исполнителя осталось формальное описание этой услуги или формальное описание его
поведения (как он должен выполнять свои обязательства). И в том, каким именно образом исполнитель
контракта начинает выполнять эти формальные обязательства, и кроется моральная угроза.
                                                                                                         100



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика