Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Сборник научных трудов Всероссийской научной конференции "Наука о языке и человек в науке". Том II (Таганрог, 15-17 сентября 2010 г.)

Голосов: 1

Сборник научных трудов Всероссийской научной конференции "Наука о языке и Человек в науке", посвященной памяти выдающихся романистов В.Г. Гака и В.М. Скрелиной и прошедшей с 15 по 17 сентября 2010 г. в Таганрогском государственном педагогическом институте.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
        ГОУ ВПО «Таганрогский государственный
          педагогический институт»




       СБОРНИК НАУЧНЫХ ТРУДОВ
ВСЕРОССИЙСКОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ
  «НАУКА О ЯЗЫКЕ И ЧЕЛОВЕК В НАУКЕ»
      (памяти выдающихся романистов
        В.Г. Гака и Л.М. Скрелиной)


                   Том II




                  г. Таганрог
                     2010 г.
                       1


     Сборник научных трудов Всероссийской научной конференции
«Наука о языке и Человек в науке» (памяти выдающихся романистов
В.Г. Гака и В.М. Скрелиной) опубликован при финансовой поддержке
гранта 10-04-14069 г Российского гуманитарного научного фонда.
     Руководитель проекта – к.ф.н., доцент А.М. Червоный, зав. ка-
федрой французского языка Таганрогского государственного педаго-
гического института..




    ISBN 978‐5‐91241‐088‐8 




                                2


                                                          А.В. Меликян
                                                       (Ростов-на-Дону)

  ПРОБЛЕМА ИДИОМАТИЧНОСТИ ФРАЗЕОСИНТАКСИЧЕ-
         СКИХ СХЕМ ИСПАНСКОГО ЯЗЫКА

     Фразеосинтаксические схемы – это один из наиболее специфич-
ных классов синтаксических фразеологических единиц. Они пред-
ставляют собой коммуникативные предикативные единицы синтакси-
са, являющиеся определяемыми и воспроизводимыми несвободными
синтаксическими схемами, характеризующиеся наличием диктумной и
модусной пропозиции, обладающие частичными грамматической и
лексической нечленимостью, непроницаемостью, нераспространяемо-
стью и выполняющие в речи эстетическую функцию [Меликян, 2004:
152].
     Данные синтаксические конструкции образованы по определен-
ной фразеологизированной модели, и в результате приобретают идио-
матичность и структуры, и семантики. В таких предложениях посто-
янные компоненты теряют свое категориальное значение, и, следова-
тельно, предложения претерпевают фразеологизацию с точки зрения
структуры и семантики. Несмотря на то, что эти построения изначаль-
но образованы по действующим нормам, в оценочном значении они
всегда построены по определенным фразеологизированным моделям
[Всеволодова, 2002: 11]. Например, по модели «¡Vaya <con> + N!»
можно строить множество аналогичных предложений-высказываний с
одним и тем же типовым значением, но каждый раз с новым конкрет-
ным содержанием» [Тер-Аракелян, 1987: 6]: 1) – Fuera de aquн – gruсу
a Ron, retrocediendo para lograr una toma mejor. Es para el diario El
Profeta. – ¡Vaya cosa! – exclamу Ron, frotбndose el pie en el sitio en que
el fotуgrafo lo habнa pisado. (J.K. Rowling. Harry Potter y la Cбmara Se-
creta). ● «Ее здесь нет, – проворчал Рон, возвращаясь, чтобы выяснить
это. Это для журнала «Пророк».– Ну и дела! – воскликнул Рон, поти-
рая ушибленную ногу. (“Плохие дела + возмущение, неодобрение, не-
гативное отношение к предмету речи и т.д.”); 2) Le tenнa absorto la
intrepidez de aquella mujer. «Hay que confesar que es toda una mujer, que
es todo un carбcter, ¡vaya un arrojo!, ¡vaya una resoluciуn!, ¡vaya unos
ojos!; pero, ¡no, no, no, no me doblega!, ¡no me conquista!» (M. de
Unamuno. Niebla). ● Я был восхищен смелостью этой женщины.
«Должен признать, что это настоящая женщина, настоящий характер.
                                     3


Вот это отвага! Вот это решимость! Вот это глаза! Но нет, нет,
нет, нет, я не сломлен! Я не побежден!» (“Это необыкновенные отвага,
решимость, глаза + восхищение, одобрение, положительная оценка
предмета речи и т.п.”); 3) Vaya uno a saber cuantos sueсos se
encuentran sepultados aquн! – dijo Guillermo, casi parasus adentros (E.
Amorim. Despues del temporal). ● – Ну, кто знает, сколько здесь по-
гребено несбывшихся мечтаний! – как бы про себя сказал Гильермо.
(“Никто не знает + сожаление, негативное отношение к предмету речи
и т.д.”).
     Все фразеосхемы обладают комплексом категориальных призна-
ков: воспроизводимость, устойчивость, структурно-семантическая це-
лостность, идиоматичность, экспрессивность и сниженная стилисти-
ческая маркированность.
     Одним из наиболее значимых признаков фразеологических еди-
ниц является свойство идиоматичности. Оно заключается в невыводи-
мости смысла языковой единицы из значений его отдельных структур-
ных компонентов. «Значение целого здесь и не выводится и не вытека-
ет из смысла составляющих его компонентов» [Шанский, 1963: 40].
Таким образом, идиоматичность базируется на одном из фундамен-
тальных принципов устройства языкового знака – принципе асиммет-
рии. Чем выше степень асимметрии означающего и означаемого, тем
выше степень идиоматичности фразеологизма. Все остальные призна-
ки фразеологических единиц требуют достаточно сложных процедур
для их объективации. Идиоматичность же, можно сказать, лежит на
поверхности, так как касается основных характеристик языкового зна-
ка – плана выражения и плана содержания.
     Идиоматичность имеет целый набор объективных способов про-
явления. Она может выражаться в невыводимости содержания всей
или части диктумной пропозиции высказывания, его модусной пропо-
зиции, значения отрицания или утверждения, оценки, знака оценки,
свойства экспрессивности, значения предложения по цели высказыва-
ния, его общей структурно-семантической квалификации, а также
сниженной стилистической маркированности. Иными словами, идио-
матичность представляет собой смысловую неразложимость фразео-
логизма на отдельные компоненты, соответствующие его отдельным
структурным элементам [Телия, 1997: 145]. Отсюда, она тесно связано
с явлением транспозиции, которое заключается в возможности «пере-
носного» употребления значения всей синтаксической конструкции в

                                  4


целом, а также ее отдельных морфологических и функциональных
признаков.
     Разнообразный набор средств реализации идиоматичности обу-
словил собой то, что это свойство может проявляться у фразеологиче-
ских единиц в разной степени. Это служит основой для их классифи-
кации по степени идиоматичности.
     Рассмотрим несколько примеров различного проявления признака
идиоматичности.
     Определение признака идиоматичности основывается на соотне-
сении формы и содержания языковой единицы, например: – Y quй
quiere que haga, seсor Juez? ¿Cуmo iba a cerrarle las puertas? –
levantaba los ojos. – La ponen a una entre la espada y la pared... – Lo
siento, seсora; mi oficio es йse precisamente: poner a las personas entre la
espada y la pared. No puedo hacer de otra manera. ¿Me quiere indicar el
sitio? (R.S. Ferlosio. El Jarama) ● – Господин судья, что мне было де-
лать? Как я могла закрыть перед ним дверь? – говорила она, закаты-
вая глаза. – Человека прижимают к стенке… – Очень сожалею, сеньо-
ра, но моя обязанность в том и заключается, чтобы прижимать людей к
стенке. Мне нельзя иначе. Угодно вам указать место? (“Я не могла за-
крыть перед ним дверь + возмущение, удивление, негативное отноше-
ние к предмету речи и т.п.”).
     Фразеосинтаксическая схема ¡<Y [pero]> Cуmo <que> + Vfinit, inf,
subj!     Содержит      следующие       невыводимые       функционально-
семантические и стилистические компоненты плана содержания:
     - сема повествовательности (фразеосхема построена по модели
вопросительного предложения, но, по сути, является повествователь-
ным (восклицательным) предложением);
     - сема отрицания (предложение является утвердительным по
форме, но выражает значение отрицания);
     - эмоционально-экспрессивные семы, которые никак не выражены
лексико-семантическими средствами (семы «возмущения, негативной
оценки предмета речи и т.п.»),
     - стилема (фразеосхема характеризуется разговорной окраской, а
ее производящая вопросительная синтаксическая конструкция – ней-
тральной).
     Идиоматичной в данной фразеологизированной синтаксической
конструкции также могут оказаться:
     - сема утверждения, например: – ¡Cуmo no lo he de creer, si sй que
mi compadre me odia con todo su corazуn y que me quemarнa con leсa
                                      5


verde si pudiera! (J. Lуpez-Portillo y Rojas. La Parcela). ● – Как же мне
этому не верить, я ведь знаю, что кум меня терпеть не может, и дай
ему волю – он бы изжарил меня на медленном огне! (“Мне нельзя не
верить этому = Я верю этому + высокая степень уверенности, удивле-
ние, возмущение, негативное отношение к предмету речи и т.п.”);
     - сема высокой степени проявления предмета речи, например: A
las once de la noche, hora en que acostumbraba acostarse, un sбbado del
mes de febrero del aсo pasado, se hallaba don Silvestre despiйndose de su
esposa y de su mamб polнtica. – Abrнgate bien, Silvestre – le decнa йsta – ,
no vayas a coger una pulmonнa. – No se preocupe usted, mamб Grigoria –
contestaba aquel, mirando timidamente a su suegra, a la cual tenнa mбs
miedo que al demonio, y eso que era excelente catуlico. – ¡Cуmo me voy a
echar de menos! – le decнa su esposa. – Es la primera vez que no paso la
noche en casa ¡y harto lo siento! – exclamaba don Silvestre. (M. R. Carriуn
La careta azъl). ● В одиннадцать часов вечера, в час, когда он обычно
ложился спать, в субботу февраля месяца прошлого года, дон Сильве-
стре прощался со своей женой и тещей. – Укутывайся хорошо, Силь-
вестре, – говорила та, не хватало еще, чтобы ты подхватил воспаление
легких. – Не волнуйтесь, мама Григория, – отвечал он, застенчиво
смотря на свою тещу, которую боялся больше дьявола, и это при том,
что он был образцовым католиком. – Как я буду тосковать! – говори-
ла ему жена. – Я впервые провожу ночь вне дома, и я так это чувст-
вую! (“Я буду тосковать + высокая степень проявления предмета речи,
сожаление, огорчение и т.п.”).
     - сема негативной оценки, например: – ¡Pues sн que la has hecho
buena! ¿Cуmo has salido de casa sin dinero? ● (T. Luca de Tena. Edad
prohibida). – Но и ты тоже хорош! Как тебя угораздило выйти из до-
му без денег? (“Ты не должен был выходить из дома без денег + высо-
кая степень уверенности, возмущение, порицание, негативное отно-
шение к предмету речи и т.п.”).
     Рассмотрим фразеосхему ¡<Entre [con, ...]> Tanto(-a, -os, -as) + N
[V ind, inf]!, например: Tuvo que agarrarse del quicio para que no la
derribara la pestilencia, pero no le hicieron falta mбs de dos segundos para
recordar que ahн estaban guardadas las setenta y dos bacinillas de las
colegialas, y que en una de las primeras noches de lluvia una patrulla de
soldados habнa registrado la casa buscando a Josй Arcadio Segundo y no
habнan podido encontrarlo. – ¡Bendito sea Dias! – exclamу, como si lo
hubiera visto todo. – Tanto tartar de inculcarte las buenas costumbres,
para que terminaras viviendo como un puerco. (G.G. Mбrquez. Cien aсos de
                                       6


soledad). ● Оттуда пахло густым зловонием, и Урсула должна была
уцепиться за косяк двери, чтобы устоять на ногах, однако не прошло и
двух секунд, как она вспомнила и то, что в этой комнате хранятся 72
ночных горшка, купленных для школьниц, товарок Меме, и то, что в
одну из первых дождливых ночей солдаты обшарили весь дом в поис-
ках Хосе Аркадио Второго, но так и не нашли его. – Господи Боже
мой! – воскликнула она, как если бы видела всё своими глазами. –
Сколько трудов я затратила, чтобы приучить тебя к порядку, а ты
зарос весь грязью, как свинья. (“Я затратила много трудов + высокая
степень проявления предмета речи, возмущение, неодобрение, нега-
тивное отношение к предмету речи”).
     Свойство идиоматичности имеет несколько аспектов проявления в
данной фразеосхеме. Во-первых, невыводимым является значение
фразеосхемы по цели высказывания, поскольку фразеосхема формаль-
но представляет собой простое утвердительное предложение, но чаще
всего выполняет роль восклицательного предложения. Во-вторых,
данное высказывание содержит довольно объемную модусную пропо-
зицию, которая включает в свой состав значение «высокой степени
проявления предмета речи», а также разнообразные эмоциональные
семы, связанные с выражением негативного отношения говорящего к
предмету речи и адресату: «негодование, досада, сожаление, разочаро-
вание, возмущение и т.д.». Содержание модусной пропозиции фор-
мально никак не репрезентировано в структуре анализируемой фразе-
осхемы. Невыводимой также является стилема, представляющая собой
разговорную маркированность данной фразеосхемы. Анализируемое
предложение в своем прямом (производящем) значении относится к
нейтральному стилю, во вторичном (производном) – приобретает раз-
говорную окраску. При этом формально оно не претерпевает никаких
изменений.
     Таким образом, признак идиоматичности представляет собой од-
но из наиболее важных и репрезентативных средств проявления свой-
ства фразеологизации. Оно легко поддается объективации, характери-
зуется градуальностью, что обусловливает целесообразность исследо-
вания фразеосхем в аспекте степени фразеологизации.




                                 7


                    Используемая литература

     1. Всеволодова М.В., Лим Су Ён. Принципы лингвистического
описания синтаксических фразеологизмов. На материале фразеоло-
гизмов со значением оценки. М., 2002.
     2. Меликян В.Ю. Современный русский язык. Синтаксис нечле-
нимого предложения. Ростов н/Д, 2004.
     3. Телия В.Н. Идиоматичность // Русский язык: Энциклопедия /
Гл. ред. Ю.Н. Караулов. М., 1997.
     4. Тер-Аракелян Р.А. Предложение в тексте. Ереван, 1987.
     5. Шанский Н.М. Фразеология современного русского языка. М.,
1963.


                                                  В.Ю. Меликян
                                                       (Ростов)

      КОММУНИКЕМЫ-ЕДИНСТВА: ЭТИМОЛОГИЧЕСКИЙ
                   АСПЕКТ

    Фразеологический состав языка характеризуется многоуровневой
организацией, которая, однако, предполагает наличие универсальных
принципов и критериев исследования фразеологических единиц. Од-
ним из наиболее сложных и интересных объектов изучения теории
синтаксической фразеологии являются так называемые коммуникемы,
а одним из центральных аспектов их описания – степень фразеологи-
зации (или структурно-семантической слитности компонентов).
    Коммуникема  это коммуникативная непредикативная единица
синтаксиса, представляющая собой слово или сочетание слов, грамма-
тически нечленимая, характеризующаяся наличием модусной пропо-
зиции, нерасчленённо выражающая определённое непонятийное смы-
словое содержание (т.е. не равное суждению), не воспроизводящая
структурных схем предложения и не являющаяся их регулярной реа-
лизацией, лексически непроницаемая и нераспространяемая, по осо-
бым правилам сочетающаяся с другими высказываниями в тексте и
выполняющая в тексте реактивную, волюнтативную, эмоционально-
оценочную, эстетическую и информативную функции.
    Коммуникемы различаются по степени фразеологизации. В этой
связи целесообразно выделять коммуникемы-сращения, коммунике-
                                 8


мы-единства и коммуникемы-сочетания. Настоящая статья посвящена
рассмотрению этимологического аспекта коммуникем-единств.
     В русском языке выявлено более 180 коммуникем, относящихся к
фразеологическому разряду единств. Это составляет около 10% от об-
щего количества синтаксических фразеологических единиц данного
класса. Например, А как же!, А то!, Ай да ну!, Ах ты!, Батюшки
<мои [светы, святы, родимые]>!, Бог мой!, В натуре! и др.:  А ты
будешь с нами обедать?  Ну а как же! /А. Чехов. Злоумышленник/; –
Вот дикари! – Капитан смеётся. – Никогда не слыхал! Так ты что ж,
в бога веришь, Шухов? – А то? – удивился Шухов. – Как громыхнёт –
поди не поверь! /А. Солженицын. Один день Ивана Денисовича/; – Ах
ты, ах! Да, никак, ты помолодел! Повернись! Сделай милость... /М.
Салтыков-Щедрин. Современная идиллия/.
     Коммуникемы-единства (в отличие от коммуникем-сращений) яв-
ляются производными, что предполагает у них наличие внутренней
формы. Последняя, однако, не предопределяет появление у коммуни-
кем-единств образности.
     Признак мотивированности не является дифференцирующим сре-
ди разрядов коммуникем. Отличительной чертой коммуникем-единств
в этимологическом аспекте является то, что языковая единица, на ос-
нове которой они были сформированы, не может замещать коммуни-
кему в аналогичной синтаксической позиции. Первичное значение
(прямое прочтение) коммуникем-единств оказывается далеким от их
актуального содержания, не является ему синонимичным в силу более
высокой степени смысловых трансформаций, которые сопровождают
их построение. Например, Боже милостивый [правый, праведный,
всесильный]!, Ну ты вообще!, Вот возьми его!, Ну ты даёшь! и др.:
[Дон Гуан:] Я, командор, прошу тебя прийти / К твоей вдове, где зав-
тра буду я, / И стать на стороже в дверях. Что? будешь? / (статуя
кивает) / О боже правый! /А. Пушкин. Каменный гость/;  Вот возьми
её, какой стратег выискался!  иронически сказал Иван Степанович.
/А. Караваева. Разбег/; – Один большой поэт говорил, что искусство
всегда у цели. Может ли это сказать о себе ваша наука, сильно со-
мневаюсь. – Во даёт! – дурашливо взревел Андрон. /Ю. Нагибин. Бе-
рендеев лес/.
     Как видим, коммуникема Боже правый!, выражающая значение
«удивления, недоумения, неодобрения, негативной оценки, возмуще-
ния, испуга и т.п.», не синонимична соответствующему обращению
Боже правый, которое не может быть использовано (хотя бы даже
                                  9


приблизительно) вместо самой коммуникемы. То же самое можно ска-
зать и о других примерах: Вот возьми её! («выражение недовольства,
возмущения, неодобрения, иронии и т.п.»)  Вот возьми ее! Она тебе
пригодится в трудном путешествии.
      Существует группа коммуникем-единств, которые несколько ина-
че относятся к выше названному признаку взаимозаменяемости, кото-
рый должен выступать в качестве дифференцирующего, например,
Вот ещё!, Вот так [тебе, те] клюква!, Вот так дела!, Где там! и
др.:  Ну-ка, кинь ещё! Сразу два!  Тебе ничего, плохо не будет?  Вот
ещё! Каменка зло фыркнула, яростный пар клубом ударил в потолок.
/В. Шукшин. Свояк Сергей Сергеич/; – Вот так дела! – сказал Петь-
ка, после того, как потолкались они среди собравшегося народа. – Ин-
тересные дела, – согласился Васька, усаживаясь на край толстого, пах-
нувшего смолою бревна и доставая из-за пазухи кусок лепёшки. /А.
Гайдар. Дальние страны/;  Всем хорош человек, но одна беда: пьяни-
ца!  “Вот так клюква!”  подумал Посудин. /А. Чехов. Шило в меш-
ке/; [Фетинья:] Добро пожаловать... А моего старика видел? [Мель-
ник:] Где там, кормилица, и в глаза не попадался. /А. Аблесимов.
Мельник-колдун, обманщик, сват/.
      Так, коммуникема Вот ещё! («выражение решительного отрица-
ния, подчёркнутого несогласия, отказа в сочетании с негативным от-
ношением») образована на основе фразеосинтаксической схемы
«<Ну> Вот(,) + ещё + <не> + V [N, Adj, Adv, ...]!», выражающей общее
фразеосинтаксическое значение «отрицания, несогласия в сочетании с
неодобрением, возмущением, негативным отношением к предмету ре-
чи и т.п.», например: – Ушибся, Алёша? – Вот ещё ушибся. Ничево.
/Л. Толстой. Алёша Горшок/; Ср.: Небо над нами тоже было тёмно,
луны ещё не было. /М. Горький. Коновалов/.
      Таким образом, коммуникема Вот ещё! приобретает значение от-
рицания еще в составе соответствующей фразеосхемы. Отличается
она от фразеосхемы характером значения, а точнее – степенью его
обобщения. Фразеосхема выражает конкретное значение, равное суж-
дению, например: – Поела, согрелась и ступай. – Вот ещё выдумал!
Куды я пойду-то? Тоже и сказал... /Д. Мамин-Сибиряк. Золото/, то
есть «Не выдумывай + неодобрение, негативное отношение к предме-
ту речи и собеседнику…»). Коммуникема выражает обобщенное зна-
чение. Она заимствует у фразеосхемы лишь сему отрицания, а также
ее коннотативные семы «неодобрения, негативного отношения к
предмету речи и собеседнику и т.д.».
                                  10



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика