Единое окно доступа к образовательным ресурсам

Корпоративные информационные системы: Учебное пособие

Голосов: 21

Курс "Корпоративные информационные системы" рекомендован студентам специальности "Прикладная информатика в экономике". Автор надеется, что данный учебник, посвященный описанию принципов работы корпоративных систем и корпоративных сетей, позволит хоть в какой-то мере устранить информационный вакуум в области автоматизации управления предприятиями.

Приведенный ниже текст получен путем автоматического извлечения из оригинального PDF-документа и предназначен для предварительного просмотра.
Изображения (картинки, формулы, графики) отсутствуют.
                                                    11

динером Минзом6, вторая – президентом концерна “Дженерал Моторс” Альфредом
Слоуном7.
      Однако не следует считать, что классическая индустриальная корпорация в
течение многих десятилетий представляла собой нечто застывшее. Напротив, по ме-
ре развития общественного производства, повышения уровня жизни, формирования
разнообразных потребностей и перехода работников к иным внутренним ценност-
ным установкам она меняла привычные формы и совершенствовала свою внутрен-
нюю структуру. Только во второй половине XX в. на этом пути можно выделить три
хорошо различимых периода.
      Первый из них западными исследователями обычно характеризуется терми-
нами “постфордизм” или “этап гибкой специализации”, отходом от установки на
массовое производство. Важнейшей предпосылкой для таких сдвигов стал научно-
технический прогресс 50 – 60-х годов, вылившийся в распространение новых техно-
логий, которые способствовали децентрализации, демассификации и фрагментации
производства и требовали повышения квалификации работников, роста их само-
стоятельности.
      Второй этап пришелся на 70-е и начало 80-х годов и ознаменовался, прежде
всего, формированием децентрализованных и деиерархизированных систем управ-
ления, подготавливавших передачу права на принятие решений на максимально
низкий уровень, что отвечало возросшему творческому потенциалу работников. От-
мечу, что эта трансформация (как и предыдущая) еще не затрагивала глубинных,
сущностных форм корпоративной организации.
      Третий этап (80-е – первая половина 90-х годов) фактически завершает исто-
рию классической индустриальной корпорации. На данной стадии она превращается
в специфическую социальную общность, что резко меняет ее внутреннюю структу-
ру.
      В этом плане важны следующие моменты:


6
  Berle A.A., Means G.C. The Modern Corporation and Private Property // New Brunswick (NJ), London.
1997.
7
  Sloan A.P., Jr. My Years with General Motors // N.Y. 1991.
                                                                                                 11


                                                    12

         * ведущую роль в таком образовании играют так называемые работники ин-
теллектуальной сферы. От них не в меньшей мере, чем от владельцев, зависит ее ус-
пех, они обладают гораздо большей свободой, чем традиционный наемный персо-
нал, и, как следствие, предпочитают трудиться не на фирму, а вместе с ней, работать
как коллеги, а не как подчиненные8;

         *   производственная деятельность компании перестает быть совокупностью
отдельных операций, в полной мере превращаясь в процесс. В результате решающие
позиции начинают занимать специалисты, обладающие наиболее полной и адекват-
ной информацией о нем (иногда их называют “собственниками процесса”);

         * важнейшим элементом, цементирующим единство корпорации, становится
уже не простая материальная зависимость сотрудников от хозяев, а специфическая
культурная общность персонала, в рамках которой “моральное единство обеспечи-
вает основу для взаимного доверия”9.
         Итак, в последние годы завершившегося века классическая корпорация про-
шла через сущностную трансформацию, обусловленную резким ростом роли работ-
ников интеллектуальной сферы в обеспечении эффективности ее деятельности,
вследствие чего традиционный фактор собственности на средства производства ут-
ратил свое основополагающее значение. Она во все большей степени становится ан-
тииерархической структурой. Это заставляет серьезно задуматься о том, можно ли
называть приходящие ей на смену образования корпорациями.
         Отметим, что эволюция индустриальной корпорации как частной коммерче-
ской организации позволяла ей на протяжении многих десятилетий поддерживать
свою конкурентоспособность и быть движителем ведущих западных экономик. Так,
экспансия более современных ее форм обеспечивала изменение структуры общест-
венного производства. Если в 1955 г. в обрабатывающей промышленности и строи-
тельстве США было занято до 34,7% совокупной рабочей силы и производилось
около 34,5% ВНП, то к 1970 г. данные показатели снизились соответственно до 25 и


8
    Drucker on Asia. A Dialogue Between Peter Drucker and Isao Nakauchi // Oxford. 1997. P. Х.
9
    Fukuyama F. Trust. The Social Virtues and the Creation of Prosperity // N.Y. 1996. P. 26.
                                                                                                 12


                                        13

27,3%. В аграрном секторе к этому времени было занято около 4% трудоспособного
населения, тогда как в 1945 г. – 20%.
     Корпорации развитых западных стран оказались крайне восприимчивы к на-
учно-техническим достижениям: так, за 1945 – 1965 гг. расходы американских фирм
в области НИОКР выросли в 15 раз (а ВНП США лишь утроился). Новые требова-
ния к персоналу обеспечивали возрастающее стремление граждан данных стран к
получению образования, в частности число поступающих в вузы американцев вы-
росло с начала 30-х до середины 60-х годов более чем в три раза. Сами корпорации
при этом становились демократичнее: в 1900 г. в США более половины их руково-
дителей были выходцами из высших слоев общества, а к 1976 г. – лишь 5,5%. Все
более высокую оценку получал интеллектуальный потенциал работников. Так, в
1998 г. более 60% высших менеджеров 500 крупнейших американских компаний
имели докторскую степень (половина из них – в экономических или юридических
науках).
     Таким образом, распространенная на Западе корпоративная модель продемон-
стрировала высокую эффективность и постепенно уступает место новой модели, ко-
торую рассмотрим несколько ниже. Перед этим проанализируем структуры, проти-
востоявшие ей в конкурентной борьбе и оказавшиеся менее эффективными.


                  § 1.1.3. Этатистские корпорации и их ограниченность
     Большую часть ХХ в. западный мир с его саморегулирующейся рыночной
экономикой провел в условиях жесткого противостояния разным этатистским ре-
жимам (Германия 30 – 40-х годов и подобные государства, СССР и остальные пред-
ставители соцлагеря, некоторые другие страны), порой достигавшим серьезных эко-
номических успехов. Там сформировался иной тип корпоративных структур. Хотя
внешне они значительно отличались друг от друга, но при этом имели одну сущно-
стную общность – их конфигурация, в конечном счете, обусловливалась тем, что
крупнейшей корпорацией было само государство. Как следствие, такие образования
не могли, во-первых, не быть строго иерархичными, во-вторых, адекватно оценивать



                                                                              13


                                          14

свои конкурентные преимущества и недостатки, ибо были в той или иной мере вы-
ключены из конкурентной среды.
     В отличие от классических индустриальных корпораций этатистские фактиче-
ски не способны к естественному развитию, и поэтому бессмысленно выделять эта-
пы их эволюции. Вот характерные их черты:

     * главная цель– не достижение максимальной эффективности производства, а
реализация задач, поставленных государством. В этом плане, на наш взгляд, заводы
Германии той поры, увеличивавшие объемы производства вооружений вплоть до
июля 1944 г., авиакосмический комплекс Советского Союза в 60-е – 70-е годы или
конгломерат поддерживаемых государством компаний, заложивший в начале 60-х
годов основы японской компьютерной индустрии, – явления одного порядка. Пра-
вительства предоставляли им уникальные условия – от поставки дешевой рабочей
силы из концлагерей до неограниченного финансирования закрытых городов или
льготного безлимитного кредитования – ради обеспечения собственных интересов
(продолжения войны, поддержания паритета в сфере вооружений или завоевания
мирового рынка электротехнических товаров). Во всех случаях цели достигались,
невзирая на масштаб усилий и эффективность производства;

     * способность добиваться успехов лишь на относительно узких направлениях.
В советской экономике это выразилось в высокой степени монополизации: к концу
80-х годов около 80% наименований продукции производились на одном-двух пред-
приятиях, доля заводов и фабрик с численностью занятых, превышающей 1 тыс. че-
ловек, составляла 73,3% (против 26 – в США). Еще одним проявлением была крайне
отсталая структура экспорта, в котором удельный вес топлива и электроэнергии
превышал 52%. В азиатских странах названная тенденция воплотилась в быстром
развитии машиностроения и электроники, ориентированных на экспорт. Так, вклад
электронной промышленности в ВНП в конце 80-х годов в Южной Корее достигал
17,8%, Малайзии – 21%, Сингапуре – 34%; данный сектор обеспечивал от 31 до 44%
общего объема экспорта этих государств;



                                                                              14


                                       15

     * успехи достигались, как правило, в количественном, а не в качественном от-
ношении, а главным инструментом их конкурентоспособности становились искус-
ственно заниженные издержки. В СССР они обеспечивались государственными до-
тациями и крайне низкой оплатой труда в условиях неконвертируемости рубля,
странах Юго-Восточной Азии – крайне дешевой рабочей силой (даже в Южной Ко-
рее в начале 90-х гг. средняя заработная плата в промышленности составляла 15%
японского и 11% американского уровней), Японии – протекционистской таможен-
ной политикой (в среднем уровень цен в стране был выше американского в начале
90-х гг. более чем в 2,5 раза) и искусственно дешевыми финансовыми ресурсами (в
70 – 80-е годы Банк Японии большинству компаний, действовавших на приоритет-
ных для государства направлениях, предоставлял кредиты в среднем в 2 раза более
дешевые, чем можно было привлечь на рынке);

     * потребность в гигантских инвестициях для своего развития и неспособность
обеспечить высокую эффективность производства. Например, в Японии 86% цен в
сельском хозяйстве регулируется государством, 3/4 доходов фермеров составляют
государственные субсидии, а производительность в аграрном секторе не превышает
30% американской. На Тайване в начале 90-х годов норма накопления составляла
24%, Гонконге – 30% Малайзии, Таиланде и Южной Корее –35%, Индонезии –
37%, Сингапуре – 47%, Китае – 50% ВНП, тогда как в развитых рыночных экономи-
ках не превышала 17 – 21%. При этом в азиатских странах в 70 – 80-е годы доля ак-
тивного населения, занятая в промышленности, выросла с 17-27% до 40-51%, а
средняя продолжительность рабочего времени достигла 2,5 тыс. ч в год, тогда как в
большинстве европейских государств она законодательно ограничена 1,5 тыс. ч. В
60–80-е годы на Тайване за счет повышения производительности обеспечивалось
лишь 2,6% из 9,4% среднего ежегодного прироста ВНП, в Южной Корее – 1,2% из
10,3%, Сингапуре – 0,2% из 8,7%, тогда как во Франции – 3% из 5%;

     *   невосприимчивость к технологическому прогрессу. Этатистские корпора-
ции не становятся источниками инноваций и не оценивают должным образом ин-
теллектуальный потенциал своих работников. Как в государственных и военных

                                                                               15


                                       16

структурах, так и в подобных компаниях выше всего ценится лояльность персонала.
Здесь наиболее показателен опыт Японии, где уже в 80-е годы около 43% работни-
ков были заняты в одной и той же фирме более 10 лет подряд. Отметим, что фактор
повышения квалификации сотрудников остается там последним среди 10 наиболее
важных составляющих экономического роста. Если в США за 1973 – 1987 гг. сред-
ние доходы работника, не получившего высшего образования, снизились на 12%, то
в Японии выросли на 13%. В США, как отмечалось выше, 60% руководителей круп-
нейших корпораций имеют докторскую степень, а в Японии 30% таковых даже не
учились в колледже. Как следствие, в конце 80-х годов в Японии в течение пяти лет
после окончания школы поступало в колледжи 27% выпускников, СССР – 19, Ма-
лайзии – 12, тогда как в США – свыше 63%.
     Однако доминирование в экономике корпораций этатистского типа не означа-
ет, что она постоянно находится в застое. Каждая из упомянутых стран на опреде-
ленном этапе достигала значительных хозяйственных успехов, а СССР и Япония (в
разное время) в течение продолжительного периода занимали место второй по мас-
штабам экономики мира.
     Но какими бы удачными ни казались отдельные периоды их развития, этати-
стские структуры могли успешно соперничать с классическими корпорациями толь-
ко до тех пор, пока конкуренция шла в производстве массовых индустриальных благ
и роль интеллектуального капитала не стала определяющей. Неслучайно упадок та-
ких систем (банкротство советской модели, десятилетняя стагнация в Японии, ази-
атский кризис) пришелся на период расцвета в западном мире высокотехнологично-
го производства, основанного не на применении труда для превращения сырья в
промышленную продукцию, а на использовании интеллекта для превращения ин-
формации в знания. Именно этот процесс вносит существенные коррективы в оцен-
ку перспектив развития классической индустриальной корпорации.


                   § 1.1.4. Креативная корпорация и ее перспективы
     Важнейшей чертой конца ХХ в. стала неудержимая экспансия “новой эконо-
мики”, в основе которой лежат наиболее совершенные информационные техноло-

                                                                               16


                                       17

гии. Правда, недавно многие исследователи поспешили объявить о резком торможе-
нии и едва ли не об окончании этого процесса. Причина – падение стоимости акций
высокотехнологичных компаний, которым ознаменовался 2000 г. (с марта по де-
кабрь американский индекс NASDAQ снизился на 52%, французский Le Nouveau
Marche – на 64%, германский Der Neuer Markt – на 71%). Но, как нам кажется, дан-
ный спад должен стать поводом не для реквиема по “новой экономике”, а для акти-
визации исследований закономерностей ее становления и развития.
     В этом контексте следует оценивать не столько непомерно раздутую к концу
1999 г. и драматически сократившуюся в 2000 г. капитализацию высокотехнологич-
ных компаний, сколько их реальное место в экономике западных стран на протяже-
нии 90-х годов. Обратим внимание на два момента. С одной стороны, технологиче-
ский прогресс резко подорвал позиции традиционных крупных индустриальных ги-
гантов. Так, в 70-е годы 500 крупнейших корпораций обеспечивали 20% ВНП США,
а сегодня – не более 10%; в 1996 г. половина американского экспорта приходилась
на фирмы с численностью занятых менее чем 19 человек, а на структуры с 500 и бо-
лее сотрудниками – только 7%.
     С другой стороны, в последнее время имело место резкое удешевление техно-
логических достижений. Например, в 1999 г. в США средняя розничная цена нового
персонального компьютера упала ниже 1 тыс. долл., затраты на копирование ин-
формации на протяжении 90-х годов сократились почти в 900 раз, а доля американ-
цев, подключившихся к сети Интернет, выросла за 1996-2000 гг. в 5 раз. Это приве-
ло к тому, что все больше квалифицированных специалистов находит применение
своим способностям в небольших компаниях, отличающихся высокой степенью
свободы сотрудников и не всегда четко ориентированных на традиционно понимае-
мую экономическую эффективность. Так, в 2000 г. в США около 65% работников
интеллектуальной сферы трудились преимущественно в мелких структурах, причем
численность занятых индивидуально или в собственных фирмах превышает сегодня
30 млн человек.
     Итак, развитие “новой экономики” привело к широкому распространению
мелких компаний, которые могут быть организованы с минимальными инвестиция-

                                                                               17


                                            18

ми и основным достоянием которых являются интеллект и таланты их основателей.
Развитие подобных структур требует партнерства творческих личностей, а не отно-
шений руководства и подчинения; их цели приобретают ярко выраженную неэконо-
мическую составляющую.
      Такие объединения, на наш взгляд, представляют новый тип – креативные
корпорации10. Они являются уже не столько элементами общества, сколько общно-
стями. Данные образования организуют деятельность не на основе приказов руково-
дителя, решения большинства и даже консенсуса, а на базе внутренней согласован-
ности ориентиров и стремлений сотрудников. Впервые мотивы деятельности оказы-
ваются выше ее стимулов. Организация, построенная на единстве мировоззрения и
ценностных установок ее членов, управлении знаниями, сменяющем прежнее науч-
ное управление индустриальной эпохи, становится наиболее гармоничной и дина-
мичной формой производственного сообщества.
      Креативная корпорация отличается от рассмотренных выше типов по целому
ряду параметров:

      *   ее деятельность в первую очередь отвечает внутренним устремлениям и
идеалам создателей и выходит за рамки экономической целесообразности. Превали-
рует, как правило, их стремление реализовать свой творческий потенциал, накоп-
ленный ранее, – разработать и организовать производство принципиально новой ус-
луги, продукции, информации или знания. По мере развития компании этот весьма
сильный мотив дополняется желанием самореализации в качестве ее создателя как
социальной структуры;

      *   она строится вокруг творческой личности, гарантирующей ее устойчивость
и процветание. Успех владельцев здесь обусловлен не контролем над большей ча-
стью капитала своих компаний, а тем, что они как основатели бизнеса, ставшего
главным проявлением их творческих возможностей, несут за него ответственность,
олицетворяя в глазах общества в первую очередь созданный ими социально-
производственный организм. Для таких предпринимателей характерно отношение к

10
  Иноземцев В.Л. Творческие начала современной корпорации // Мировая экономика и междуна-
родные отношения. – 1997. – № 11. – С. 18–30.
                                                                                        18


                                         19

бизнесу как к своему творению и, следовательно, приверженность целям организа-
ции оказывается более устойчивой, чем та, что базируется на отношении к ней как к
своей собственности;

       *   такие хозяйственные образования чаще всего не следуют текущей хозяйст-
венной конъюнктуре, а формируют ее. Их продукцию обычно составляют качест-
венно новые знаниеемкие товары или услуги. Креативные корпорации в большинст-
ве случаев не принимают форму диверсифицированных фирм и конгломератов, со-
храняя ту узкую специализацию, которая была предусмотрена при их создании. Ра-
дикально изменяя облик современного бизнеса, они тем не менее не отрицают
прежних организационных форм. Причем они видоизменяют реальность деловой
жизни, привнося в нее не вполне экономические элементы, основанные на возрас-
тающей свободе индивидов и порождающие дальнейшее ее упрочение и развитие. В
этом отношении креативные корпорации воплощают собой выход за пределы клас-
сической индустриальной компании и жестко противостоят этатистским структу-
рам;

       * они не только способны развиваться, используя внутренние источники, но и
обнаруживают возможность постоянно преобразовываться, давая жизнь все новым и
новым компаниям. Действительно, в условиях, когда отдельные работники в неко-
тором смысле персонифицируют определенные элементы производственного про-
цесса, не существует серьезных препятствий для выделения из (отпочкования от)
той или иной структуры данного типа новых самостоятельных элементов.
       Отсюда можно сделать вывод, что в наступившем столетии роль креативных
корпораций усилится. Именно этот факт (а не взлет и падение фондовых индексов)
отражает реальный масштаб и значение современной технологической революции,
делающей новое общество все более и более непохожим на то, которое мы оставили
в ХХ в.
       Экономическая жизнь, на протяжении столетий представлявшая и сегодня еще
представляющая основу всякой социальной организации, определяется преимуще-
ственно индивидуальными мотивами и целями хозяйствующих субъектов, пренеб-


                                                                               19


                                                     20

режение которыми, как показывает опыт тоталитарных режимов, не может быть
слишком долгим. Поэтому важнейшим элементом конкурентных преимуществ той
или иной хозяйственной системы является место в ней человека, воплощающего со-
бой интеллектуальный капитал, создателя новых продуктов и технологий. Три типа
структур, рассмотренных в данной главе, представляют собой особые формы орга-
низации производственного процесса, различающиеся прежде всего их отношением
к человеческому фактору.
          В классической индустриальной корпорации изначально заложен дух сопер-
ничества между ее владельцами и работниками: противоречия между ними будучи в
прошлом сугубо материальными впоследствии трансформировались в борьбу за
контроль над отдельными участками деятельности компании, а затем по мере роста
доли интеллектуальных работников и над ней в целом. Между тем в рамках данной
организационной формы это противостояние не может (и не должно) быть искоре-
нено, так как именно оно и поддерживает стабильное функционирование фирмы.
Современные виды индустриальных структур, которые О.Тоффлер еще в 1972 г. на-
звал “адаптивными” корпорациями11, вполне адекватны нынешним задачам, и, имея
в качестве конкурента креативные образования, столь распространившиеся в по-
следнее десятилетие, несомненно, еще долгое время будут влиять на облик эконо-
мики.
          Напротив, этатистские корпорации, вероятно, уйдут в историю вместе с за-
вершившимся столетием или же сконцентрируются в государствах “третьего” и
“четвертого” миров. В сегодняшних условиях этот тип хозяйственных образований
абсолютно неконкурентоспособен, так как целиком базируется на использовании
внешних факторов развития. В основе деятельности этих структур в той или иной
степени (прямо или косвенно, порой совсем незаметно) лежало внеэкономическое
принуждение к труду, не совместимое с ценностями современного общества. По ме-
ре того как технологии и знания становятся важнейшей движущей силой производ-
ства, время этатистских компаний и основанных на них хозяйственных систем без-
возвратно уходит.

11
     Toffler A. The Adaptive Corporation. Aldershot. – 1985.
                                                                                20



    
Яндекс цитирования Яндекс.Метрика